Весна священная

«Когда я дописывал последние страницы «Жар птицы», в воображении моем... возникла картина священного языческого ритуала: мудрые старцы сидят в кругу и наблюдают предсмертный танец девушки, которую они приносят в жертву богу весны, чтобы снискать его благосклонность. Это стало темой «Весны священной». Должен сказать, что это видение произвело на меня сильное впечатление, и я тотчас же рассказал о нем моему приятелю, художнику Николаю Рериху, картины которого воскрешали славянское язычество. Его это привело в восторг и мы стали работать вместе», — писал И. Стравинский в книге «Хроника моей жизни».

Рисунки к балету Н. Рериха
Николай Рерих: В дневнике моем имеется страница, посвященная первой постановке “Священной Весны” в Париже, в 1913 году.
“Восемнадцать лет прошло с тех пор, как мы со Стравинским сидели в Талашкине, у княгини Тенишевой в расписном Малютинском домике и вырабатывали основу “Священной Весны”. Княгиня просила нас написать на балках этого сказочного домика что-нибудь на память из “Весны”. Вероятно, и теперь какие-то фрагменты наших надписаний остаются на цветной балке. Но знают ли теперешние обитатели этого дома, что и почему написано там?”
Хорошее было время, когда строился Храм Святого Духа и заканчивались картины “Человечьи Праотцы”, “Древо Преблагое Врагам Озлобление” и эскизы “Царицы Небесной”. Холмы Смоленские, белые березы, золотые кувшинки, белые лотосы, подобные чашам жизни Индии, напоминали нам о вечном Пастухе Леле и Купаве, или, как сказал бы индус, — о Кришне и Гопи. Нельзя не отметить, что сыны Востока совершенно определенно узнавали в образе Леля и Купавы великого Кришну и Гопи. В этих вечных понятиях опять сплеталась мудрость Востока с лучшими изображениями Запада. С полным сознанием я говорил в Индии на вопрос о разнице Востока и Запада: “Лучшие розы Востока и Запада одинаково благоухают”.
Пришла война, Стравинский оказался за границей. Слышно было, что мои эскизы к “Весне” были уничтожены в его галицийском имении. Была уничтожена и “Ункрада”. Многое прошло, но вечное остается. В течение этих лет мы наблюдали, как в Азии еще звучат вечные ритмы “Весны Священной”. Мы слышали, как в священных горах и пустынях звучали песни, сложенные не для людей, но для самой Великой Пустыни. Монгол, певец, отказывался повторить случайно услышанную прекрасную песню, потому что он поет лишь для Великой Пустыни. И мы вспоминали Стравинского, как он влагал в симфонию “Весны” великие ритмы человеческих устремлений. Затем в Кашмире мы наблюдали величественный Праздник Весны с фантастическими танцами факелов. И опять мы восклицали, в восторге вспоминая Стравинского.
Когда в горных монастырях мы слышали гремящие гигантские трубы и восхищались фантастикой священных танцев, полных символических ритмов, опять имена Стравинского, Стоковского, Прокофьева приходили на ум.
Когда в Сиккиме мы присутствовали на празднествах в честь великой Канченджанги, мы чувствовали то же единение с вечным стремлением к возвышенному, которое создало прекрасный поэтический облик Шивы, испившего яд мира во спасение человечества. Чувствовались все великие Искупители и Герои и Творцы человеческих восхождений.
Тогда уже “Весна” была признана всюду и никакие предрассудки и суеверия не боролись против неё. Но нельзя не вспомнить, как во время первого представления в Париже, в мае 1913 года, весь театр свистел и ревел, так что даже заглушал оркестр. Кто знает, может быть, в этот момент они в душе ликовали, выражая это чувство, как самые примитивные народы. Но, должен сказать, эта дикая примитивность не имела ничего общего с изысканною примитивностью наших предков, для кого ритм, священный символ и утонченность движения были величайшими и священнейшими понятиями.
...Созидательное устремление духа, радость прекрасным законам природы и героическое самопожертвование, конечно, являются основными чувствованиями “Весны Священной”. Мы не можем принимать “Весну” только как русскую или как славянскую... Она гораздо более древняя, она общечеловечна.
Это вечный праздник души. Это восхищение любви и самопожертвования, не под ножом свирепой условщины, но в восхищении духа, в слиянии нашего земного существования с Вышним.
...И все же “Весна Священная” нова и молодежь принимает “Весну” как новое понятие. Может быть, вечная новизна “Весны” в том, что священность Весны вечна, и любовь вечна, и самопожертвование вечно. Так, в этом вечном обновленном понимании, Стравинский касается вечного в музыке. Он был нов, потому что прикоснулся к будущему, как Великий Змий в кольце касается Прошлого.
И волшебник созвучий, наш друг Стоковский, тонко чувствует истину и красоту. Чудесно, как жрец древности, он оживляет в жизни священный лад, соединяющий великое прошлое с будущим.
...Мы знаем, насколько нежелательно одно распространение без утончения. Везде, где мы видим распространение без утончения, везде оно выражается в жестокости и грубости. Отчего погибли великаны? Конечно, потому, что рост их был несравним с утонченностью.
Не забудем и другое. Вспомним, когда в 1921 году в Аризоне я показывал фотографии монголов местным индейцам, они восклицали: “Они ведь индейцы! Они наши братья!” И так же точно, когда затем в Монголии я показывал монголам изображения американских индейцев в Санта-Фе, они узнавали в них своих ближайших родственников. Они поведали замечательную сказку: “В давние времена жили два брата. Но повернулся Огненный Змий и раскололась Земля и с тех пор разлучились родные. Но вечно ждут они весть о брате и знают, что близко время, когда Огненная Птица принесет им эту желанную весть”. Так, в простых словах от древнейших времен, люди устремляются в будущее. http://www.agniyoga.ru/roerich/dergava35.asp - Почему у вас возникла идея реконструировать "Весну священную" Нижинского? У этого балета дурная слава, связанная со знаменитым премьерным скандалом 1913 года.
Кеннет Арчер: Я и Миллисент занялись «Весной» параллельно и по разным причинам. Я - в начале семидесятых, после встречи с Владимиром Шебеевым, секретарем Николая Рериха. Я тогда изучал творчество Рериха, и Владимир познакомил меня с историей его жизни. Поняв, что "Весна священная" - самое значительное произведение Рериха, я занялся ее изучением. Мне пришлось связаться с множеством людей: я писал в Советский Союз куратору Русского музея Валентине Князевой; в Париже пересекся с сотрудниками Национальной библиотеки Франции, библиотек Парижской оперы; встречался с сотрудниками нью-йоркского Музея Рериха, Лондонского театрального музея, Музея костюма графства Йорк. В Индии я общался с сыном Рериха. Я продолжал исследования, пока в 1981 году со мной не связалась некая американка, которую звали Миллисент Ходсон и которой сотрудники Музея Рериха в Нью-Йорке посоветовали обратиться ко мне.
Миллисент Ходсон: В конце шестидесятых - начале семидесятых в университете Беркли стиль «хиппи» был на пике популярности - что-то вроде взлета итальянского "высокого барокко".
- Вы принадлежали к движению хиппи?
М.Х.: Ну, для этого я была слишком серьезной. Впрочем, я выглядела, как хиппи. Все украшали одежду, носили длинные волосы, кучу бижутерии. Я училась в университете и параллельно изучала различные танцевальные техники. Однажды в библиотеке Беркли я увидела архивные фотографии "Весны священной" (те, на которых можно увидеть молодую Мари Рамбер и артистов дягилевской труппы). Я испытала шок: люди на фотографиях выглядели буквально как мои друзья…
- Фотографии "Весны священной" показались вам актуальными?
М.Х.: Абсолютно! Там было современно все, даже то, как артисты стояли: их позы с завернутыми коленями напоминали знаменитую позу манекенщицы Твигги. Все это выглядело остромодно - просто шикарно! Эти головные уборы, макияж! Я была потрясена! Что это? В тот момент я занималась Энрико Чекетти - это классический танец, и Мартой Грэм - это modern dance. Но оказалось, что есть еще третий путь! Я стала глотать все, что можно было прочесть о Нижинском и Ballets Russes. Мне страшно захотелось увидеть все это на сцене. Я была знакома с Бертраном Окстом - профессором литературы в Страсбурге, любителем русского балета и русского кино. Он спросил: "Почему бы тебе не заняться этим специально?" Я тут же бросила свою программу в Беркли и занялась Ballets Russes, Эйзенштейном, русской музыкой, Кандинским, Рерихом. (читать дальше)

Либретто И. Стравинского и Н. Рериха.
Балетмейстер В. Нижинский.
Первое представление: Париж, Театр Елисейских полей, 29 мая 1913 г.

Действующие лица

Старцы. Старейший-Мудрейший. Дева-избранница. Девушки, женщины. Совет мудрейших. Юноши. Предки.

Поднимается занавес, и открывается дикий пейзаж: нагромождения скал, среди которых неподвижно сидят две группы — юноши и девушки. Всматриваясь в священный камень, они ждут его вещего знака.

Девушки поднимаются. Среди них появляется Старец. Они водят вокруг него хороводы.

Старец направляется к священному кургану, за ним — девушки. Начинаются весенние гадания и танцы юношей. Землю, еще не проснувшуюся от зимнего сна, утаптывают молодые ноги танцем, заклинают ее расстать­ся с зимой. Чтобы умилостивить силы природы, танцуют и девушки. Обрядовые движения символизируют повсе­дневный труд. Девушки прядут пряжу, юноши взрыхля­ют землю, чтобы заставить ее дать обильные всходы. Танцы становятся все более живыми. Девушки и юноши захвачены движением.

Танец, наполненный счастливым упоением, переходит в дикую пляску. Умыкания девушек. Каждый юноша уво­дит с собой избранную. Начинаются Вешние хороводы, за ними — Игра двух городов. Ее ведут юноши, разделенные на две группы.

Накопленные за долгие месяцы зимы силы рвутся наружу. Старец силится унять выхваляющихся юношей. К его мудрым, полным значения словам прислушиваются разгоряченные игрой юноши. Они падают на землю, чтобы выразить свое преклонение перед нею Поцелуем земли. За­тем следует шествие Старейшего-Мудрейшего.

Опускается ночь. Последние лучи солнца окровавили облака. Девушки усаживаются у костра, окружая Старца.

Чтобы пробудить землю от зимнего сна, чтоб ожила природа, чтоб люди могли пожинать дары земли, нужно окропить землю девичьей кровью. Дабы избрать среди по­друг жертву, девушки водят круги, затевают Тайные игры, в конце которых приступают к обряду Величания Избран­ной. За ними следует Действо взывания к праотцам, пере­ходящее в Священную пляску Избранницы. Земля приня­ла жертву: луг зеленеет, на деревах распускаются листья. Расцветает жизнь. Все племя, охваченное восторгом и бла­годарностью земле, выражает свои чувства в Великой свя­щенной пляске.

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Любопытный пример одной из современных версий "Весны"